Два приговора Сталина: векселя Рокоссовского и генерал-провокатор


Рокоссовский — отличный мужик.

1. Генерал Константин Рокоссовский, не давший гитлеровцам взять Москву в 1941-м, вспоминал первые дни войны. Ситуация была аховая, немцы стремительными ударами рассекли наши части. Связи ни с высшим командованием, ни с «соседями» нет. Войска укомплектованы по штатам мирного времени, склады боеприпасов и топлива оказались уничтожены первыми же бомбардировками.

На марше дошли до ближайшего населенного пункта, где располагались нетронутые склады. Местные интенданты наотрез отказались выдавать амуницию «непонятно кому» без команды начальства. А связи со штабом нет. Тем более, что Рокоссовский вынужденно зашел в «чужой огород», на территорию соседней армии.

Что делать? Оставить свои войска без топлива и снарядов? Не сегодня-завтра придется столкнуться с немцами, а тут интенданты стоят похлеще каменной стены. Генерал принял волевое решение, под дулами винтовок склады вскрываются. Местному начальству Рокоссовский написал расписку с перечислением позаимствованного имущества.

Такая же история повторилась с автопарком гарнизона. Будущий маршал Победы его хорошенько располовинил. Пригодилось это уже завтра, части пришлось пройти через ожесточенные бои с наступающим противником.

Через две недели Рокоссовский был вызван в Ставку Верховного. «Ограбленный» командарм жаловался Сталину на самоуправство генерала. Даже притащил ворох тех самых расписок Рокоссовского. Ситуация на фронтах была напряженная, головы летели направо и налево. За такое могли и с командования снять и к стенке поставить.

Сталин задумчиво взвесил в ладони пачку расписок, нахмурился и вдруг протянул их Рокоссовскому:

— Возвращаю Ваши векселя, товарищ генерал! Будем считать, что они оплачены. Оплачены танками, самолетами и германской пехотой, которых сожгли Ваши части в боях. Сполна!

2. Не секрет, что в первый месяц Великой Отечественной отдельные части не выдерживали стремительного наката гитлеровцев и поддавались панике. Не всякий боец способен выдержать то, что выпало тогда на их долю. Командиры где уговорами, воззваниями, где силой разворачивали дезертиров обратно в бой. Удавалось это далеко не всем.

Рассказывают как на походный КП армии доставили одного генерала. В разодранной форме, с синяком под глазом и без оружия. Генерал доложил, что под Ровно наткнулся на неорганизованную колонну машин с удирающими на восток бойцами.

Он задержал один из грузовиков и принялся выяснять что происходит, куда следуют бойцы и какой части принадлежат. В кузове сидели добрых два десятка солдат. Вместо внятных ответов схватили, втащили в машину и принялись допрашивать самого генерала.

Не слушая его возмущенных приказов, бойцы тут же признали его переодетым германским провокатором, отобрали оружие и приговорили к немедленному расстрелу. Ему удалось выпрыгнуть на ходу и скрыться в лесу.

Генералу не повезло, на КП как раз прибыли штабисты из Ставки во главе с Верховным. Сталин выслушал эту печальную повесть и сказал:

— Чтобы советские бойцы не подчинились красному командиру? Генералу? Может быть солдаты… не ошиблись с приговором?

Побледневший генерал принялся что-то лопотать в свою защиту, но Сталин прервал его:

— На той неделе, один майор встретил два взвода таких же дезертиров. Выхватил у одного из них автомат. Призывом к солдатской чести и личным примером развернул солдат, увел за собой в бой. Вот такого бойцы провокатором не признают. А Вас поздравляю с новым званием, товарищ майор!

Сталин и «волк в овечьей шкуре» сержант Полянко.

В декабре 1941 года товарищ Сталин награждал артиллеристов Панфиловской дивизии. Среди награжденных был сержант Полянко, которого Верховный назовет «волком в овечьей шкуре».

Дело было в середине июля, посреди звенящих шмелями украинских степей. Немцы сильно теснили наши части. По наступающим гитлеровцам работала наша дальнобойная артиллерия с закрытых огневых позиций.

Стреляли «по счислению», с дистанций свыше десяти километров. Цель оттуда, конечно же, увидеть невозможно. Для точного наведения огня на вражеские цели нужен корректировщик огня, который будет передавать результаты залпов на батарею по телефону или рации.

Наблюдательные пункты корректировщиков немцами отыскивались и уничтожались в первую очередь. Вот тут-то сержанту Полянко и пришла счастливая мысль. Он с двумя бойцами забрался в брошенный посреди поля сгоревший немецкий танк.

Из смотровых щелей танка наступающие немецкие войска были видны прекрасно. По наводкам Полянко были расстреляны батареей одна за другой две немецкие колонны.

Немцы разобрались где находится корректировщик и направили к сгоревшему танку семерых автоматчиков из взвода мотоциклистов. Сержант быстро произвел прикидку, передал координаты и батарея ударила почти точно в группу мотоциклов.

За этой атакой на танк пошла немецкая пехота. Бойцы Полянко отстреливались сколько могли, но врагов было слишком много. Тогда сержант передает на батарею последнюю команду: «Вызываю огонь на себя!»

Задраенный танк накрывают разрывы осколочно-фугасных снарядов. Немецкая пехота убита и рассеяна, но горелая броня танка спасла сержанта и второго бойца от неминуемой гибели. Контуженные, оглушенные они смогли добраться до леса и вернуться к своим.

Награждая бойца Орденом Славы, товарищ Сталин скажет:

— Вы, товарищ Полянко, показали германцам что такое настоящий волк в овечьей шкуре. Отныне они будут знать, что на нашей земле даже их собственный танк воюет на нашей стороне, несет погибель оккупантам!

Источник

© 2018 Предки и потомки, прошлое и грядущее ·  Дизайн и техподдержка: Goodwinpress.ru