Предки и потомки, прошлое и грядущее. Шутка вождя
  Прошлое        11 ноября 2018        508         0

Шутка вождя

Узнали кто на фото? Нет? Это Рокоссовский Константин Константинович красавчик, любимец женщин и самый настоящий герой. Дважды герой, если быть точным.

Советский военачальник, маршал Советского Союза, маршал Польши. Командовал Парадом Победы в 1945 году на Красной площади в Москве. Перечитал всю имеющуюся отечественную литературу о Рокоссовском и не жалею — человечище. «Солдатский долг» хоть ничего нового мне и не открыл однако суммировали авторы всё грамотно. Особенно его отношения с товарищем Сталиным.

Знаете «кровавые диктаторы» и «тираны» тоже обладали чувством юмора, а это значит, что ничто человеческое им не было чуждо. Да и были ли они такими мерзавцами и негодяями какими нам их преподносят сейчас?

В 1949 году Константин Константинович получает новое назначение. С «лёгкой руки» Сталина он назначен военным министром Польши (польские корни делают его самой лучшей кандидатурой). Перед назначением 21 декабря Рокоссовский решает отметить свой день рождение. Приглашает в свой новый загородный дом всех своих боевых товарищей, представителей Генерального штаба и самого Сталина.

Особняк трёхэтажный и просто шикарный как раз под стать маршалу и будущему министру: бассейн, сауна, банкетный зал, куча комнат. Везде серебро, бронза, много зеркал и других предметов роскоши. Все гости в полном восторге. Строение находилось в ухоженном саду с мощёными дорожками, прудом и фонтаном.

Празднование удалось. Посидели, пообщались, вспомнили войну, попели военные песни, пьяных почти не было. В общем всё культурно. Сталин вёл себя скромно, повышенного внимания к себе не требовал. С Рокоссовским у вождя были «сложные» отношения, однако друг к другу они всегда относились подчёркнуто уважительно.

Далеко за полночь большинство гостей разъехалось по домам или улеглось спать. Иосиф Виссарионович, однако (к удивлению и удовольствию хозяина) никуда не торопился. Выпили с маршалом коньяку, покурили, вспомнили прошлое. Вышли прогуляться в зимний сад. Устав от прогулки присели на лавочку.

— Хочу сказать Вам спасибо Константин Константинович за прекрасно проведённое время. Всё очень понравилось. Было приятно с вами пообщаться.

— Да что Вы Иосиф Виссарионович, не надо благодарностей.

— Ну как же? Конечно надо.

— А как Вам моё холостяцкое жилище? Понравилось? Только вчера, специально к празднику, всё закончили.

Набив трубку табаком и не торопясь, со смаком, раскурив её, вождь выпустил струйку дыма, в воздух над их головами, и сказал: — Отличный дом вы построили Константин Константинович.

— Я рад, что Вам понравилось…

— ОТЛИЧНЫЙ Дом вы построили Константин Константинович для потерявших родителей детей.

На следующий день прямо в 8.00 часов, спозаранку, в трёхэтажный особняк Рокоссовского произошло заселение детского дома. Воспитатели и ребятишки сворачивали головы от удивления, охали и ахали от восхищения, не веря своему счастью и удаче.

Рокоссовский человек широкой души не стал вывозить из дома ничего кроме личных вещей, которые вошли в два средних размеров чемодана (привычка с войны и мобильному образу жизни) и подарок Сталина — картину полководца Суворова. Мало того он пожертвовал детскому дому часть своих денежных накоплений и впоследствии неоднократно помогал. При упоминании об утраченом особняке всегда улыбался и говорил, что «к счастью».

После смери Сталина в 1953 году Хрущов, рвущийся к власти, попытался заручится поддержкой маршала аппелируя тем, что Рокоссовский пострадал от диктатора (дескать в тюрьму бросал, дом забрал), но ничего не добился кроме: «То что происходило между нами сугубо наше личное дело».

Вскоре он уехал в Польшу где занял предназначенный ему пост военного министра. Именно он стал тем человеком, который полностью реформировал польскую армию по советскому образцу, сделав её боеспособной и эффективной (чего с польской армией отродясь не было), но в тоже время оставив в ней национальный колорит и часть традиций. Пережил несколько покушений польских националистов, которые несмотря на всё сделанное им (и не только в военной сфере, но и в социальной) ненавидели русского маршала.

Перед смертью в возрасте 71 года он с грустной иронией писал в своём дневнике: «Как странно в России меня всегда считали поляком, а в Польше русским».

Источник

реклама